Человек свадхистханы 4 страница

Предыдущая3456789101112131415161718Следующая

Представления о психике. Если человек манипуры не занимается специально психологией или самопознанием, то его представления о подсознании и структуре личности примерно таковы же, как и у человека муладхары, а именно: подсознания нет, а я есть я, и никаких сложностей и структур за этим не стоит. Если же человек манипуры начинает специально заниматься темой психологии, структурой устройства подсознания и структурой личности, он, конечно же, не удовлетворится простыми схемами, и его модели психики и личности будут достаточно сложными и многоуровневыми. Он вполне допустит существование у себя и у других людей различных субличностей, которые существуют почти незаметно для сознания, в разные моменты берут власть над его волей и, так сказать, гнут свою линию. Аналогичные представления он будет навязывать окружающим, а будучи психологом, попытается наложить эту структуру на своих пациентов, что для последних может быть совершенно непонятным и неадекватным, особенно если они сами относятся не к манипурному уровню, а, например, к свадхистханному или анахатному. Тем не менее, такового рода давление, идущее даже от сравнительно простых структур, как, например, тех, которые были у Фрейда или у Юнга, может оказаться для пациента достаточно серьезным, если он не только сознательно, но и подсознательно примет предложенную терапевтом структуру личности и подсознания, а также расстановку противоборствующих и взаимодействующих в нем сил. Если эта структура будет сравнительно адекватна, то процесс психотерапии может пойти успешно, но если она будет находиться в сильном противоречии с реальным устройством психики клиента, то у него могут возникнуть очень тяжелые негативные эффекты, проявляющиеся и во время, и много лет спустя после психотерапии.

Тело и пластика. Тело человека манипуры как бы состоит из различных, сочетающихся друг с другом частей. Он и лечиться предпочитает по частям: сегодня желудок, завтра тонкий кишечник, послезавтра толстый, а в воскресенье — прямая кишка. Двигается он так, что бросается в глаза движение его отдельных частей, а также их стыковка друг с другом (чем-то это напоминает движение куклы на веревочках). Ему не хватает плавности, характерной для свадхистханы и анахаты, но в то же время он может освоить любой танец, любое движение по составляющим его частям, и достаточно эффектно его исполнять. Если человеку свадхистханы может быть трудно или даже практически невозможно усвоить некоторые движения, то для человека манипуры не существует движений, которых он не мог бы при некотором труде воспроизвести, но органичного сочетания этих движений друг с другом в определенном танце, а главное, в естественном движении его собственного тела, при котором оно кажется вылепленным из одного куска, у него, как правило, не получается. Можно сказать, что он несколько угловат, но не так, как на муладхаре, — в человеке манипуры как бы больше суставов. Точно так же он взаимодействует с внешней средой и с различными предметам; его легко научить техническим навыкам, но ему трудно освоить искусство.



Уровни проработки

На варварском уровне проработки человек манипуры выбирает себе простенькую структуру из двух-трех элементов и парочки связей между ними и, что называется, на ней стоит, нагружая этой структурой подходящие и неподходящие объекты и настаивая на ней во всех случаях, а особенно в тех, когда этого не стоило бы делать. Это тот случай, о котором народная мудрость говорит: «Иная простота хуже воровства». Это значит, что та простота видения и обращения с объектом, которую он себе позволяет, объект в лучшем случае уродуют, а в худшем — уничтожают, к большому удивлению самого человека манипуры: ведь он же все видел и делал правильно. Тем не менее, знание десятка объектов и двух-трех способов комбинирования позволяют этому человеку строить, пусть варварски, дома, в которых, пусть плохо, но можно жить, и социальные структуры, которые оказываются действенными, по крайней мере, в отношении функций угнетения, притеснения и доведения населения до уровня необходимого послушания. Самые жесткие тоталитарные режимы пользуются, как правило, весьма грубыми, но от этого не менее эффективными способами управления своими народами с помощью примитивных иерархических систем.

На любительском уровне человек манипуры уже понимает, что навязывать примитивную и произвольно взятую структурную модель объекту не самый лучший, да и не самый интересный способ поведения. Поэтому он некоторое время изучает объект, рассматривает и разбирает его разными способами на элементы, пытается выявить естественные связи, возникающие между этими элементами. Его модель уже носит отпечаток истинности, и на ее основе можно строить из тех же элементов новые искусственные объекты, которые будут обладать определенной живучестью в той же самой окружающей среде, особенно если на первичном уровне объект рассматривался не сам по себе, а в его природном окружении. Но основные акценты или пафос любительского уровня манипуры заключается не в качествах созданного объекта, а в самом полете фантазии человека, который на основе имеющихся у него «первичных кирпичиков» строит здания и сооружения, которых никогда не было в природе, и с восторгом предается самому процессу конструирования, а затем и эксплуатации этого сложного искусственного сооружения, ощущая себя Богом-творцом, а потом охранителем мира.

На профессиональном уровне проработки манипуры человек уже не только тщательно изучает экологию основательно изучаемого или проектируемого объекта, но и детально разрабатывает иерархию элементов и их взаимное управление и строит объект таким образом, что законы жизни разных его планов совершенно различны. При этом конструированию тонких планов он уделяет, может быть, даже больше внимания, чем конструированию плотных, несмотря на то, что последние видны лучше. Кроме того, он обращает большое внимание на связи как между разными элементами данного плана, так и между элементами разных планов. Его творения кажутся во многом совершенными, но все равно это не более, чем поделки ремесленника: настоящей жизни в них нет и не может быть. С другой стороны, как искусственные механизмы, которые помогают человеку в его жизни и деятельности, они могут быть очень полезными. Однако одной лишь манипурной энергии недостаточно для того, чтобы создать полноценный живой объект, для этого нужны энергии более высоких уровней.

Глава 4 Анахата

Блажен, кто смолоду был молод,

Блажен, кто вовремя созрел,

Кто постепенно жизни холод

С летами вытерпеть умел;

Кто странным снам не предавался,

Кто черни светской не чуждался,

Кто в двадцать лет был франт иль хват,

А в тридцать выгодно женат;

Кто в пятьдесят освободился

От частных и других долгов,

Кто славы, денег и чинов

Спокойно в очередь добился,

О ком твердили целый век:

N. N. прекрасный человек.

А. Пушкин

Конечно, не глава философского трактата, а вдохновенная поэма должна быть посвящена каждому эволюционному уровню. Автор этих строк, однако, стремится к максимальной точности и ясности своих описаний и поэтому избегает пользоваться метафорами сколько-нибудь систематически. Лишь иногда, когда они буквально просятся на язык, они появляются в тексте, вызывая, вероятно, оживление у читателя и огорчение у автора: ведь метафора — это средство косвенно передать то, что не удается выразить прямыми словами.

Велика разница между эволюционными уровнями. Переход на следующий, как правило, вызывает шок: то, что казалось важным, ценным и содержательным, внезапно оказывается если и не ничтожным, то потерявшим свое былое значение, а важным и ценным становится то, о чем на предыдущем уровне человек даже и не задумывался. Кроме того, каждый уровень является в некоторой степени попыткой оправдать крайности предыдущего, и эта попытка делается с совершенно неожиданной стороны.

Анахатный объект. Первые три эволюционных уровня (муладхара, свадхистхана и манипура) были посвящены описанию и развитию объекта как такового в окружающей среде. Окружающая среда воспринималась на этих уровнях как нечто, объемлющее данный объект и при этом совершенно необъятное, чрезвычайно сложное и с трудом постижимое. Можно еще кое-что сказать о среде, окружающей объект на небольшом расстоянии от него, в той небольшой области этой среды, где происходит процесс жизнедеятельности объекта и куда направлены его связи; что же касается более широких областей, то они представляются невидимыми, загадочными и бесконечными, как по своей протяженности, так и по непознанности.

На трех высших уровнях (вишудхе, аджне и сахасраре) объект, наоборот, выступает не как часть окружающей среды, а как часть мира, который (мир) воспринимается и ощущается как принципиально постижимое целое и объект является частью, качеством или гранью этого целого.

Анахата же представляет уровень, промежуточный между низшими тремя и высшими тремя. Здесь окружающее пространство уже не является непостижимой средой, в принципе чуждой объекту, но, с другой стороны, не является понятным, постижимым и в принципе ограниченным миром: здесь ощущается дыхание внешнего мира как упорядоченного и одухотворенного космоса, но эти упорядоченность и одухотворенность проступают еще очень смутно. С другой стороны, объект на анахате ощущает себя уже прошедшим все три низших уровня (муладхара, свадхистхана и манипура) и, обладая всеми качествами синтетического, качественного и структурного объекта в среде, уже выходит за эти рамки, приобретая качества жизненности и благодатности. Жизненность здесь воспринимается не как умение плодить себе подобных, а как способность реагировать на любое воздействие окружающей среды по принципу резонанса, то есть воспроизводить вибрацию, похожую на ту, которая приходит из внешнего мира. На человеческом языке эта способность называется состраданием или, точнее, сопереживанием. Точно так же мир, окружающий анахатный объект, отзывается на каждое его движение, на каждое его переживание и вибрацию — таким образом, мир также оказывается сострадающим и сопереживающим. Это качество, которое мягко поддерживает объект в его судьбе, называется на человеческом языке благодатью.

Природа этой благодати объекту не ясна. Вообще, на анахате, хотя этот уровень и является следующим по отношению к манипурному, нет ясности, которая приходит с разделением объекта на элементы, и нет даже ясности, которая приходит с разделением внешнего мира на элементы и выявлением связей между элементами внешнего мира и элементами объекта. Эта информация, которая на манипуре кажется исчерпывающей, при переходе на анахату кажется не только бесконечно бедной и недостаточной, но и в принципе не адекватной состоянию анахатного объекта, а также отношениям, которые устанавливаются между ним и внешним миром.

На анахате объект живет как сложное, многосоставное, но тем не менее единое целое, раскрытое к среде, и всякая вибрация внешней среды вызывает тотальную реакцию анахатного объекта; и наоборот, каждая вибрация, каждое изменение в анахатном объекте вызывает ответную вибрацию окружающего мира, всего мира целиком. Причем эта реакция является заинтересованной и благожелательной, то есть внешний мир оказывается наделенным некоторым аналогом (пусть смутного) сознания, и это сознание окружает объект любовью или благодатью. В свою очередь, объект несет любовь и благодать внешнему миру, и в основе самой возможности такого рода обмена благодатью, или анахатной энергией, является взаимная открытость. Объект, сохраняя свою целостность, сохраняя свои части, тем не менее оказывается непостижимым образом раскрыт к внешнему миру, а внешний мир оказывается открыт по отношению к объекту.

Таким образом, на анахате восприятие объектом внешнего мира одновременно и синтетично, и качественно, и предметно, то есть внешний мир воспринимается и как единое целое, и как носитель всевозможных качеств, которые также есть в объекте, и как составленный из элементов, которые похожи на элементы, из которых составлен объект. В то же время анахатное восприятие не фиксируется ни на одном из этих трех уровней; оно как бы имеет в виду эти три уровня, но все они не суть главные и воспринимаются как бы боковым зрением, а основным моментом взаимодействия объекта и внешнего мира является то, что мы называем сопереживанием, сочувствием и взаимным обменом благодатью или, на человеческом языке, любовью.

Когда объект переходит на анахату, он не теряет ни цельности, ни качеств, ни предметности, но все это перестает быть для него главным, а главным оказывается то, что перед ним открывается мир, исполненный любви, и там, где самому объекту не хватает благодати, он ее получает из мира, а там, где любви или благодати не хватает миру, там у объекта возникает стремление передать ему их. Причем нести эти любовь и благодать нужно не слишком конкретно, не инструментально, а самим своим бытием. Таким образом, любовь не есть передача на предметном уровне и она не есть передача на качественном уровне, она есть естественный продукт жизни объекта на анахате. Вокруг него, там, где он живет, имеется облако благодати, которое распространяется в окружающий мир, а окружающий мир естественно его воспринимает — так, не думая об этом, благоухает цветок.

Какова же эта таинственная энергия благодати? Описывать неописуемое — задача не из легких, и лучше всего, если читатель сам вспомнит моменты своей жизни, когда ему было хорошо, и он чувствовал, что окружающему пространству нужно именно это. Но все же, рискуя оказаться субъективным, автор попытается дать некоторое описание благодати как энергии анахаты.

Прежде всего, анахата не предполагает никакой слишком четко очерченной цели. «Надо жить!» — а как именно это следует делать, на анахате нет никаких четких правил и инструкций; в частности здесь нет ни эгоизма, ни альтруизма как четко выраженных категорий. На бытовом языке можно приблизительно сказать так: объекту хочется расположиться в мире таким образом, чтобы и ему самому, и миру было хорошо (приятно, удобно, легко — здесь годятся любые неспецифические положительные качества или определения). Йоги для этого состояния употребляют слово «ахимса» (непричинение вреда, ненасилие), и на анахате это оказывается возможным. Точнее говоря, то, что на других уровнях кажется вредом и насилием, здесь неожиданно перестает видеться таковым, и это нужно очень хорошо понять. То, что с объектом (человеком) происходит, ущемляя его каким-либо образом на качественном или предметном уровне, будучи рассмотрено в интегральной картине судьбы объекта (человека) и судьбы мира, оказывается исполненным глубоким смыслом и, в конечном счете, любовью. Однако эту любовь не так легко увидеть и воспринять, особенно находясь на иных эволюционных уровнях, в том числе и более высоких, чем анахата.

Благодать вызывает к жизни такие качества как естественность, непринужденность, обаяние — то, что, с точки зрения обычного человека, облегчает жизнь. Органичность, своевременность, уместность, чувство меры — все это анахатные качества, если они достигаются без особых усилий, в рамках жизни объекта и его естественно возникающих связей с окружающим миром. Здесь очень важно, что энергия благодати не предполагает существенных изменений ни в объекте, ни в мире ни на синтетическом, ни на качественном, ни на предметном уровнях. Это энергия, которая помогает объекту расположиться в мире удобно, комфортно, увеличив количество любви и в нем самом, и в мире, но не изменяя существенно ни того, ни другого. На уровне анахаты в этом нет необходимости: мир исполнен благодати, объект исполнен благодати, и не существует никакой конкретной цели ни развития, ни движения, ни существования объекта (и мира). Однако существуют различные виды благодати, и объект может выбирать свое поведение и взаимодействие с миром так, чтобы ощутить ее в той или иной части себя или мира, и в этом его свобода. Здесь нет возможности сделать что-либо плохое, так же как и что-либо хорошее — просто на анахате нет этих категорий.

На анахате связь объекта с миром осуществляется неспецифическим образом, через поток благодати, который может проявляться на синтетическом, качественном или предметном уровнях, давая им особое звучание, а может идти и помимо них. На анахате нет единства объекта с миром, но оно и не ставится целью. Что касается различных проблем — как своих, так и внешнего мира — они есть, но они и необходимы как объекту, так и миру, а без них были бы другие проблемы, или благодать была бы иной. Проблемы вносят в жизнь как бы определенный вкус, и анахата предполагает снятие наиболее острых противоречий и других проблем, но не путем, так сказать, хирургического вмешательства (да для этого и нет никаких инструментов), а чисто терапевтически. Если у вас бессонница, вы можете попытаться найти другое положение на кровати, если же это у вас не получается, попробуйте найти глубокий смысл в своей бессоннице. Может быть, это бегут последние сутки вашей жизни — как же много вам предстоит еще пережить в течение этой ночи!

Человек анахаты

Самое точное определение, которое существует для него в русском языке, — это блаженный. Однако это слово получило в ХХ веке не вполне правильное значение, поэтому автор не будет им пользоваться, к некоторому ущербу для стилистики этой главы.

Религиозность. Если спросить человека анахаты, в чем его символ веры, он скорее всего, скажет: «Бог есть любовь, и нет никакого Бога, кроме нее». И для него эти слова исполнены очень глубокого смысла и совершенно конкретного содержания, которое ускользает от людей других эволюционных уровней. Поток благодати, который Лао-Цзы называл дао, пронизывает весь мир и самого человека анахаты, оставаясь не ощутимым обычными органами чувств; тем не менее этот поток ощущается им очень реально, не менее реально, чем те восприятия, которые приходят к нему через зрение, осязание, слух и вкус.

Человек анахаты живет в Боге; точнее говоря, он живет в постоянном религиозном ощущении благодати, которая идет к нему и в окружающий его мир и имеет не только энергетический, но и информационный аспект, например, подсказывает ему (как правило, очень ненавязчиво), что ему следует делать и как ему следует вести себя в этом мире. Он, конечно же, может вести себя по-другому, но будет лучше, если он будет вести себя так, как подсказывает ему благодать. Если он будет вести себя по-другому, Бог не огорчится, но ощущение комфорта, благодати и для себя и для мира станет для человека анахаты несколько беднее, чуть более скудным, хотя, безусловно, никуда не денется и не исчезнет.

Основное качество Бога для человека анахаты — это то, что Бог исполнен любви и Он всеблаг, то есть все, что Он делает, есть благо для мира, хотя иногда кажется, что сейчас это не так; в действительности, по большому счету, если рассмотреть жизнь в целом, то всегда окажется, что все, что происходит с человеком, идет ему же на пользу и для него хорошо. Есть, однако, особые качества, которые представляется человеку анахаты наиболее важными и несущими возможность богосотрудничества, богосотворчества — это открытость и отзывчивость. Бог в наибольшей степени может послать поток благодати человеку или объекту, которые полностью раскрыты к окружающей среде и настроены на сопереживание ей, и то же условие дает возможность человеку в максимальной степени проявить свою благодать и дать ее миру в тех местах, где мир особенно в ней нуждается. Если человек открыт, если он постоянно прислушивается к внешнему миру и сопереживает ему, то тот же самый поток благодати приведет человека именно в то место и в то время, когда его личная, свойственная ему благодать, будет в наибольшей степени необходима миру и будет воспринята с наибольшей естественностью и возвратной любовью.

Кармы на уровне анахаты не существует, точнее говоря, не существует кармы в ее сколько-нибудь внятном понимании как закона причин и следствий. Как жизнь объекта, так и жизнь окружающего мира рассматриваются на анахате в целом, и поскольку такое рассмотрение находится вне возможностей человеческого разума, то и сколько-нибудь определенно сказать, какие причины вызывают какие следствия, здесь невозможно. Здесь, скорее, главенствует не идея справедливости и справедливого возмездия, а идея искупления верой или благодатью. Как бы ни были тяжелы обстоятельства жизни и то, что на других уровнях называется грехами человека, если он найдет свой поток благодати, то этот поток очистит его от любой скверны, от любых прегрешений и он во веки пребудет в Божественной любви. Никакого понятия «греха» на анахате не существует, там возможно лишь представление о том, что поток благодати несколько худеет и как бы понижает свое качество, но и это, с точки зрения анахаты, есть необходимый для человека опыт, который надо принять и прожить соответствующую часть жизни, воспринимая его как особый Божественный дар. Никто не говорит, что это легко, но то, что человек приобретает в результате подобного отношения, есть ни с чем не сравнимая ценность, которая приобретается только таким образом и никаким другим.

Этика. Этика анахаты — это в первую очередь ненасилие, но о нем можно говорить лишь условно, поскольку всякое явление человека или другого объекта в любую ситуацию уже является воздействием на эту ситуацию и определенным насилием над ней; таким образом, ненасилие анахаты есть ненасилие с манипурной точки зрения, что же касается энергии, которую человек анахаты вносит в мир, то она может быть очень велика и воздействует на него достаточно сильно и во многих случаях весьма определенно. Сам он воспринимает себя как сосуд Божий, то есть ощущает поток Божественной любви и благодати, идущий через него, как не имеющий к нему особенного отношения, — но это, конечно же, не так. Вся структура его личности и индивидуальности, все качества, которыми он обладает, модифицируют его любовь и делают ее вполне определенной, и то же можно сказать о потоке благодати, который идет из мира к нему.

Говоря на обычном языке, человек анахаты хочет, чтобы всем было хорошо, и у него есть большой потенциал для того, чтобы смазывать заржавевшие шестеренки кармы, для того, чтобы смягчать противоречия, делать антагонизмы не такими острыми, а сотрудничество, идущее со скрипом, превращать в гладкое. Все это происходит в его присутствии, но совсем не обязательно при его прямом посредничестве. Вообще, анахата предполагает неуловимо тонкое по сравнению с манипурой действие, и чаще всего на материальном плане этот человек не появляется слишком надолго и его действия неочевидны: на социальные ситуации воздействует его мягкая улыбка и тихий голос, который производит сильное впечатление на окружающих, но это впечатление идет не от самого человека, а лишь косвенно связано с ним. Он вызывает у окружающих определенный отзвук во внутреннем мире, и они на минуточку делаются лучше, добрее, а иногда в них может пробудиться совесть или обостриться чувство долга, дремавшее в течение многих лет.

Человек анахаты обособлен в мире, он не сливается с ним и, более того, не ставит это своей целью. Он несет в мир то, чего в мире нет, и поэтому должен быть от него отличен; с ним трудно войти в слишком плотный контакт, он его всегда избегает. Для него характерна непривязанность и к синтетическому, и к качественному, и к предметному уровням, он не настаивает на своем имени, на своих добродетелях или пороках, он не привязан к материальному плану бытия. Главное для него — это его благодать, и если она уходит из какого-либо объекта, он спокойно расстается с ним; если она частично уходит вместе с каким-либо объектом, он терпеливо ждет, пока она не появится в новом виде или ищет ее в тех местах, куда его ведет его жизненный поток.

Модальности времени. Анахата — это уровень, на котором начинают происходить чудеса. При сильном включении анахатного потока обычные пространственно-временные ограничения, свойственные первым трем эволюционным уровням, перестают действовать. Человек может оказаться в любом другом месте, или другом времени просто силой благодати, которая ведет его по миру: там, где его благодать нужна, там он и оказывается. Пространственные и временные ограничения действуют на него гораздо слабее, в каком-то смысле на анахате их нет.

Очень своеобразно анахатная энергия проявляется в отношении человека к прошлому, как своему, так и других людей. Свет любви, обращенный в прошлое, способен полностью переменить его видение, изменить перспективу таким образом, что прошедшее перестает его мучить, а вместо безобразного начинает казаться если и не прекрасным, то, во всяком случае, необходимым и органично присущим его судьбе. Вообще, уровень связности как собственной судьбы, так и мира, который может быть явлен человеку на анахате, существенно превосходит тот уровень связности, который достигается или, можно сказать по-другому, утрачивается на манипуре.

На муладхаре сам по себе объект связен, так как он представлен лишь своим именем, представлен как таковой; на свадхистхане объект облекает себя системой качеств и тем самым теряет связность, поскольку эти качества не образуют единой системы и поскольку сущность объекта отлична от набора его качеств, и тем самым сущность отделяется от качеств. Еще больше эта несвязность развивается на манипуре, где объект оказывается состоящим из большого количества частей и элементов и, несмотря на то, что между ними имеются многочисленные связи, ощущение единства в очень большой степени ослабевает. На анахате объект оказывается единым, и хотя это ощущение единства еще очень смутно, но, что оказывается важнее, единым становится и окружающий мир. При сильном анахатном включении у человека пропадает разница между собой и миром, они как бы сливаются в смутное, но единое целое.

В той же мере, в какой человек анахаты способен изменять свое прошлое, любовно вглядываясь в него, он способен и предвидеть будущее, как свое, так и чужое. Это видение, однако, не слишком конкретно. Оно, как и все на анахате, дается ему не как систематически действующий фактор, то есть не как инструмент, который никогда не дает сбоев (что характерно, например, для вишудхи), но как спонтанно возникающее откровение, приоткрывающее человеку анахаты на мгновение ту или иную часть будущего и дающее связь его с настоящим, — однако власти над подобного рода видением у человека анахаты нет. Оно дается ему спонтанно, почти независимо от его воли и в качестве одной из разновидностей благодати, которую непрерывно посылает ему мир; однако характер или качество этой благодати человек почти не регулирует. Впрочем, ему свойственна непривязанность, то есть человек анахаты не застревает на том, на чем фиксируется человек муладхары, анахаты, манипуры: он не застревает на своих взаимодействиях с окружающей средой, которая никогда не кажется ему критической и требующей полного сосредоточения для выживания, он не застревает ни на своих качествах, ни на предметном содержании своей жизни, и поэтому он непривязан; с точки зрения манипуры, он необыкновенно свободен, его трудно ухватить за бока и развернуть нужным образом. Непостижимым образом он всегда оказывается чуть поодаль, чуть в стороне от любых сетей и арканов, которыми свадхистханный и манипурный мир привязывают к себе человека.

Человек анахаты в принципе равно положительно относится ко всем трем фазам времени; однако фаза растворения привлекает наибольшее его внимание, так как во многих случаях именно уход из жизни переживается людьми и другими существами наиболее драматично, и здесь его способность к сопереживанию и смягчению своей благодатью их страданий весьма актуальна. На втором месте для его внимания находится фаза творения, где только что родившийся или нарождающийся и беспомощный объект нуждается в его благотворном внимании и любви, и на третьем месте, но также достаточно для него значимом, находится фаза осуществления, где любовная поддержка и благодать нужны для нормальной жизни и осуществления своего предназначения любому объекту, а иначе фаза осуществления быстро переходит в фазу растворения (развоплощения), причем довольно жесткого и деструктивного порядка.

Логика человека анахаты тоньше, чем строгая логика манипурного уровня. Он умеет увидеть щели и дефекты этой логики и, в целом признавая ее там, где она справедлива, умеет подняться над ней и сделать чуть-чуть другие, но несравненно более точные, чем те, что подсказывает логика манипуры, выводы. Иногда эти выводы оказываются прямо противоположными тем, что подсказывает последняя, но последующее развитие событий показывает, что его логика выше, тоньше и точнее; дефекты манипурной логики, которая есть не более, чем грубое моделирование более тонких ментальных слоев, иногда приводит ее к совершенной бессмыслице; с анахатной логикой такого не случается. Она более интуитивна, но и более чиста, более тонка, более точна. Это не значит, что она игнорирует логику манипуры, скорее она на нее опирается, но лишь в тех случаях, когда это необходимо и полезно, но она к ней не привязана.

Любимые роли, герои и сюжеты. Любимый герой человека анахаты — это добрый волшебник, появляющийся в сказке лишь изредка и воздействующий на окружающий мир непостижимо легким, но в то же время нужным способом. Другой пример — это добрая фея, которая наделяет героя определенными качествами или снабжает его талисманами, которые в нужный момент производят неочевидное, волшебное, но жизненно необходимое для него действие. Анахатного героя трудно рассмотреть: он появляется ненадолго, делает точно то, что от него требуется, и исчезает. В то же время силы, которыми он обладает, превосходят силы обычного здравого манипурного мира и часто действуют через случайность.

Вообще, случайность в глазах мира анахаты — это прямое проявление Божественной воли. Бог анахаты тонок, он стоит за очевидно видимым планом происходящего, вмешиваясь очень деликатно и ненавязчиво, всегда предоставляя человеку манипуры возможность интерпретаций и сомнений в том, действительно ли это Его прямое участие или же это случайно сложившиеся обстоятельства. Для человека анахаты, однако, сомнений нет, вся его жизнь как бы устлана соломкой, и особенно толстым ее слоем в тех местах, где он падает. Когда он волей судьбы темной ночью идет по лесу, то буря, которая ломает деревья, никогда не повалит дерево прямо ему на голову — скорее дерево упадет на его пути незадолго до того, как он по нему пройдет — и ляжет точно через глубокую пропасть, которую ему нужно преодолеть. Если человек анахаты психолог, то в ночь перед приходом особенно трудного пациента ему приснится сон, в котором основная проблема этого пациента вместе с ее решением будет представлена в символическом, но достаточно ясном для него виде. Если человек анахаты администратор, то эффективность его работы всегда будет немного выше, чем это было бы естественно для человека манипуры, поскольку обстоятельства, как правило, будут у него складываться чуть более удачным способом, чем можно было бы предполагать.


8235717164636676.html
8235770261106160.html
    PR.RU™