Спасибо Павлу Костину и Аномалии. 35 страница

Кот медленно взмахивает рукой, из его пальцев вылетает одинокая голубая искорка. Отчаянная попытка задействовать что-то из арсенала, который волшебник-недоучка берег именно вот на такой день. Искра ударяется летящему на Кота существу в лицо, разрывая кожу и мясо, обнажая череп, но тварь даже не замечает боли, если она вообще умеет чувствовать боль, и с торжествующим воплем врезается в Кота. Миг, и она облачком багрового тумана, пройдя сквозь его тело, устремляется вверх, к облаку, а Кот с абсолютно бескровным лицом начинает очень медленно заваливаться на бок.

– Га-а-ар-рет! – Крик шута доносится до меня сквозь кисель времени, и я перевожу взгляд на вторую тварь.

«Вот и все!» – Дурацкая мыслишка проскальзывает в голове.

Я понимаю, что слишком засмотрелся на Кота. Существо приближается ко мне быстро, очень быстро, я не успею сойти с пути его полета. До него уже не больше четырех ярдов.

– Я помогу, – прошептал в голове до боли знакомый голос.

И боль пришла. Нутро обожгло огнем, боль адская, нереальная, во мне что-то зарождается, кипит, булькает. И это что-то вырывается из меня и бесшумно врезается в тварь, одновременно отбрасывая меня с траектории ее полета.

Вопль муки и ужаса. Крылатый распадается под заклятием, как туман под действием урагана.

Земля несется мне навстречу.

Щелк! Время вновь набирает обороты.

Удар при падении выбил из легких почти весь воздух. Мне оставалось только таращить глаза от боли и натужно хрипеть, стараясь восстановить дыхание. Чьи-то руки подхватили меня с двух сторон под локти, приподняли и попытались поставить, но ноги отчего-то были слишком мягкими, будто я перепил молодого вина. Медок выругался и вместе с Горлопаном принялся оттаскивать меня подальше от обрыва.

– Вальдер! Сукин ты сын! – вслух прохрипел я. – Ты же обещал оставить меня в покое!

Естественно, мне никто не ответил. Волшебник затаился, и я его совсем не ощущал. Когда стало жарко, он вынырнул из глубин моего «я» и спас мне шкуру.

– С кем это он? – опасливо спросил Горлопан. – Ты уверен, что та тварь его не коснулась?

– Уверен!

Между тем девять оставшихся существ кружили над нами с явным намерением продолжить атаку. Скорость хоровода все увеличивалась, твари слились в один нечеткий, размытый круг. Круг лопнул, как лопается мыльный пузырь, и создания стали падать на нас.



– Й-ее! – Горлопан отпустил меня и выхватил меч.

Я потерял опору и свалился на землю. Сагот, почему у меня такая слабость?

По всей длине берега оврага воздух заколебался, и перед нашими глазами стали появляться тени. Они были едва заметны, но можно было различить в них силуэты людей. Каждая тень держала в руке огромный лук. Тени становились все темнее и темнее.

– Ты это видишь? – прошептал потрясенный Медок.

Я не ответил и только кивнул.

А багровые твари в это время все падали и падали на нас с облака. В настоящем времени прошло не более двух секунд, нам же они показались часом.

По захлебывающемуся от дождя оврагу прогремел голос:

– По врагу! Прицельно! Поправка полпальца правее цели! Залп, кур-рвы!

Серые тени стрел устремились в небо и встретились с падающей на нас смертью. Вопль боли – и багровые летуны растворились в воздухе. Багровая туча издала стон.

– Залп!

Когда-то давным-давно, наверное, в прошлой жизни, а может, во сне, я уже слышал этот голос.

Не было слышно щелчков тетивы и полета стрел. Лишь дождь шуршал по земле, да беспрерывно стонала туча. Веер призрачных стрел, как личинки наездника, вгрызлись в брюхо тучи, оставив после себя огромные рваные дыры.

Вопль, раздавшийся спустя несколько секунд, не поддается описанию. Я зажал уши руками, молясь Саготу не потерять слух навечно. Думаю, крик багровой тучи был слышен даже в Джашле.

Призраки выстрелили в третий раз, и туча ярко вспыхнула, на миг осветив окрестности.

Так за две минуты я ослаб, оглох, а теперь и ослеп. Не оставалось ничего другого, как свернуться клубочком и попытаться вынырнуть из этого страшного кошмара...

Когда я пришел в себя, все уже кончилось. Не было больше багровых туч на небе, исчезли призраки, будто они мне приснились, да и дождь кончился. Облака пропали, вновь уступив место безоблачному голубому небу.

Солнце светило мне прямо в глаза, но прежней удушающей жары я не ощущал. Была самая обычная, теплая летняя погода, какой она и должна быть в середине июля.

Скосив глаза вниз, я увидел, что лежу на одеяле, а сверху чья-то заботливая рука укрыла меня еще одним.

Я попробовал пошевелить вначале одной рукой, затем другой, потом пришел черед дернуть ногами. Вроде живой.

– С пробуждением, – раздался надо мной голос, а затем в поле зрения появилась бородатая и улыбающаяся физиономия Дядьки. – Очнулся? Мы уж думали петь по тебе Прощение.

Я попытался сесть. Мне это удалось без всякого труда, значит, после сотворенного Вальдером волшебства я вновь пришел в норму. Я еще раз попробовал мысленно позвать архимага, променявшего Закрытую территорию на проживание в моей голове. Как всегда, безрезультатно. Архимаг то ли затаился и не хотел отвечать, то ли попросту пропал.

– Сколько я провалялся? – В тот день, когда на нас напали багровые летуны, был вечер, а сейчас, если за время моей отключки боги не успели поменять правила, было раннее утро.

– Немного, – подошел Алистан.

– Сколько немного? – не сдавался я.

– Чуть больше суток.

Не слабо.

– Как ты себя чувствуешь? – Миралисса пришла вместе с Кли-кли и положила мне руку на лоб.

– Да вроде я в порядке. Что произошло?

– Это мы у тебя должны спросить, – сказал Алистан. – Что произошло на обрыве, вор?

– Не знаю. – Я нахмурился. – Не помню.

– А ты постарайся, Гаррет. – Голос Маркауза приобрел вкрадчивость, он даже забыл назвать меня вором. – Это очень важно.

Сказать, что у меня в голове поселился умерший несколько сотен лет назад архимаг, – значит прослыть умалишенным или стать объектом интереса для всего Ордена. Но и ничего не сказать нельзя.

Весь отряд смотрел на меня с ожиданием.

– Вначале на нас летели эти твари, потом Кот что-то сделал, но это не помогло. Потом я увидел, как ко мне приближается одна из них, и что-то случилось.

– Что-то? – Миралисса удивленно приподняла бровь. – Ты и вправду не знаешь, что случилось?

– И вправду, – нисколько не покривив душой, сказал я.

Я действительно не знал, что сделал архимаг, чтобы убить летуна и отбросить меня с его дороги.

– Кто-то за сотую долю секунды сотворил атакующее заклятие такой мощи, что я думала, у меня волосы вспыхнут! На такое способен, по крайней мере, очень опытный архимаг.

– Ну уж точно это сделал не я.

– Естественно, – холодно сказал Алистан. – Но нам интересно, кто?

Я пожал плечами.

– А призраки? Кто, то есть что они были такое? – спросил Горлопан.

– Я же тебе уже говорил, – всплеснул руками Кли-кли. – Это призраки тех, чьи кости лежат на этой стороне оврага. Воины отряда Песьих Ласточек вернулись в наш мир, когда почуяли творящееся шаманство.

– Может, ты и прав, Кли-кли. – Миралисса не спускала с меня задумчивого взгляда.

Думаю, она прекрасно знала, что я ей не все рассказываю, но давить на меня сейчас эльфийка не стала.

– То, что создали шаманы Неназываемого (если только это их работа, в чем я очень сомневаюсь – слишком уж сложна для них такая магия), могло разбудить души павших.

– А что с той тучей? – спросил я.

– Исчезла.

– А с Котом?

Все стали отводить взгляды.

– Он умер, Гаррет, – наконец ответил мне Дядька.

– Что случилось? – Я отчего-то все еще не мог поверить в смерть следопыта отряда.

– То существо, чем бы оно ни являлось, прошло сквозь него и убило. Не спрашивай меня, кто были эти твари и как одна из них смогла убить Кота. Я просто не знаю. – Миралисса покачала головой.

– Ты в состоянии сесть в седло, вор? – спросил Алистан, поднимаясь на ноги.

– Да.

– Вот и чудесно, мы и так потеряли один день, а нам нужно еще выбраться на тракт. Дядька, все готово?

– Все готово, – кивнул десятник Диких.

– Вставай, Гаррет, надо отправить Кота в последний путь.

Кота похоронили, когда я еще не пришел в себя. Он нашел свой последний приют под молодой рябинкой с серебристой корой, раскинувшей ветви над большим могильным камнем. На камне кто-то вывел: «Кот. Брат Диких Сердец. ? – 1123 Э. С.».

– Прощай, брат, – сказал Дядька за всех.

– Спи спокойно. – Миралисса, шепча, провела над могилой рукой.

Кли-кли часто моргал, стараясь сдержать слезы. Арнх бессильно сжимал и разжимал кулаки. Делер и Халлас сейчас казались братьями – оба угрюмые и хмурые.

А затем Фонарщик затянул песнь-Прощение. Песнь, которую поют Дикие над могилами и телами своих братьев, не важно, пали они в бою или умерли от старости. Песнь странную и даже неподходящую для воинов. Ведь как воины могут прощать своих врагов?

Но этой песне было столько же лет, сколько Диким Сердцам и Одинокому Великану, и она звучала в такие далекие и седые столетия, что сейчас уже и неизвестно, кто и с чего стал ее петь, отправляя воинов в последний путь. И я, и Кли-кли, и Алистан, и Миралисса с эльфами слушали эту странную, нелепую для воинов, но в то же время горько-щемящую и завораживающую песнь, которую спустя один куплет подхватили все Дикие:

Мне лучше лежать,

Ведь все-таки я – мертвец,

И греет гнилью холодный склеп,

Ржавчиной пахнет доспех.

Снаружи веют другие ветра,

Не помнят они моих,

И мертвое знамя лежит на мне,

Словно без смеха – смех.

Улыбкой скалюсь – приди, мой враг!

Ты видишь, теперь я мертв,

Бояться нечего, быль такова,

Что ты пережил нас всех.

Я был последним, кто шел за тобой,

Забыв про сладость сна,

Жизнь прошла мимо, любовь прошла...

Отметим же твой успех!

Умей прощать, говорили мне,

Иначе не жить – а ждать,

И месть – это, в общем-то, тоже грех.

Как пить? Как любить? Как лгать?!

Мой склеп надежен,

Словно тюрьма, кладке износа нет,

Дубовых столбов поминальный ряд

Держит гранитный верх.

Лет вереница, червей приплод.

Что лучше считать? Как знать...

Скрипнула дверь. Да чтоб я истлел!

Меня пришли поминать.

Камень рычит, в знамя – молотом свет,

Мой враг? Почему мне не встать?!

Не дрогнули плечи, и рук – как нет...

...На грудь мне легли цветы.

Прости, сказал он мне,

Прости и – спокойно спать!

Я – тот, кто сумел пережить вас всех,

Теперь я умею прощать.

Хорошо, мой враг, ответил я,

Хорошо, да – я буду спать.

Как одуряюще пахнут цветы...

Спасибо. Пора умирать.

Осколки чести и павшим знак,

И склепа могильный вздох,

Прогнили столбы, мой любимый враг!

Выдержишь тяжесть плиты?!

Нам лучше лежать,

Ведь все-таки мы – мертвецы,

И греет гнилью холодный склеп,

Ржавчиной пахнут цветы [46 - Стихи Вячеслава Доронина. – Примеч. автора.].

Песня давно смолкла, и лишь стрекот кузнечиков нарушал тишину этого утра. Никто не произнес ни слова, боясь первым нарушить скорбное молчание.

Отряд потерял товарища. Но последнего ли? Неизвестно, кто или что ожидает нас впереди. Еще слишком многое мы должны преодолеть, чтобы добраться до лесов Заграбы, скрывающих могильники Храд Спайна.

– Все. – Голос у Дядьки был как наждачная бумага. – Пора.

– Удачной зимы, Кот.

Кли-кли отвернулся, стараясь скрыть слезы. На душе было горько. Наряду с болью утраты у людей закипал яростный гнев. Если бы те, кто сотворил ту тучу, сейчас находились рядом с нами, то, клянусь всеми богами Сиалы, их попросту разорвали бы на куски.

Почти весь день отряд проехал без разговоров. Прекратились ссоры Халласа и Делера, не было слышно вечных песенок и дудки Фонарщика, Кли-кли забыл про шутки и иногда шмыгал носом, глаза у него заметно покраснели. Сурок хмурился и небрежными движениями поглаживал Непобедимого, изваянием застывшего на плече воина.

Я ехал отдельно от всех, сразу позади Дядьки и Медка. Настроение было паршивое, и разговаривать ни с кем не хотелось. Лишь однажды мое уединение было нарушено подъехавшим Алистаном.

Он как-то незаметно возник справа от меня, и мы вместе проехали несколько лиг. Я не возражал против его молчаливой компании и даже немного удивился, когда он первым нарушил тишину:

– Ты знаешь, Гаррет, Кот лежит в хорошем месте.

– Да? – Это все, что я мог выдавить, удивившись его словам.

– Рядом с могилой героев. Хорошее соседство.

– Для него – да, – помолчав, ответил я. – Но кто о нем вспомнит через десять лет? Могила в пустоши. Сюда доберется, дай бог, один пастух в десятилетие.

– Ты не прав, вор. Его будут помнить в отряде. – Дядька услышал наш разговор. – Возле склонов гор Отчаяния, недалеко от Одинокого Великана есть кладбище. Там покоятся все воины отряда, не важно, есть ли их тела в могилах или они навеки остались в снежной тундре. Кота будут помнить.

За весь оставшийся день мы больше не обмолвились ни словом.

Казалось, с пролившимся на землю дождем отступила эта невыносимая жара. Следующие дни мы путешествовали по пустоши при относительно теплой и очень приятной погоде. Луга с сочной зеленой травой и непроходимыми зарослями кустарника остались позади, и пустошь сменилась сосновым редколесьем.

Настроение в отряде постепенно восстанавливалось. Смерть Кота не забылась, просто насущные проблемы отодвинули ее на задний план.

То тут, то там стали возникать разговоры. Делер вновь поцапался с Халласом из-за того, что они никак не могли прийти к единому мнению, росли ли на полянке, где мы остановились прошлой ночью, ядовитые поганки или это были всего лишь грибы-бурышки. Фонарщик извлек из кармана дудку, наигрывая незамысловатую мелодию. Кли-кли, по доброте душевной, устроил Эллу утренний подъем при помощи шляпы Делера, в которую была налита вода. За этакое самоуправство гоблин чуть было не схлопотал на орехи от Элла и Делера.

Несколько раз за время путешествия я ловил на себе задумчивый взгляд Миралиссы, но она ничего у меня спрашивала, видно дожидаясь, когда мы останемся наедине, поэтому в последние дни я старательно избегал ее общества. Сам не знаю почему, но о Вальдере и его помощи я никому не хотел рассказывать.

День сменялся днем, и я уже думал, что никогда не увижу тракта, к которому все так стремились. На восьмой день нашего пути, когда июль уже давно перевалил за середину, Кли-кли издал вопль радости и ткнул пальцем на показавшуюся между деревьев дорогу. Мы наконец-то выбрались с Харьгановой пустоши на тракт.

В тот же день, ближе к вечеру, на совете отряда, стихийно вспыхнувшем возле горящего в ночи костра, было решено в Ранненг не заезжать.

Никто, кроме Горлопана, у которого в городе, как оказалось, жили дальние родственники, заезжать в Ранненг не стремился. Горлопан недовольно сопел, но возражать против решения большинства не стал.

– Где справедливость? Ответ – ее нет.

Вот и все, что он сказал по поводу нашего решения.

Но боги так распорядились, что нам суждено было оказаться в Ранненге. На следующее утро после нашего голосования у Халласа разболелся зуб. Уж не знаю, какая хворь напала на гнома – то ли он простудился под дождем, то ли просто сработал закон всемирного свинства, – но Халлас шипел от боли и ругался с Делером.

На предложение выбить гному больной зуб Фонарщик получил крайне злобный взгляд, обещающий ему все муки гномьих пыток. Оставался единственный выход – везти больного к цирюльнику. А ближайший цирюльник находился как раз в Ранненге.

Маркауз, скрежеща зубами от досады и проклиная весь упрямый гномий род, предпочитающий не носить плаща под дождем, но ходить с больными зубами, повел отряд к Ранненгу.

Чем сильнее болел зуб у Халласа, тем невыносимее становился его характер. За день до нашего приезда в город даже Делер плюнул на напарника и перестал с ним разговаривать. Халлас больным взглядом обшаривал отряд в надежде с кем-нибудь поругаться, но все делали вид, что не замечают этих взглядов, и поэтому гном становился еще злее.

– Эк его раздуло, – тихонько сказал мне Кли-кли, косясь на шипящего от боли и держащегося за щеку Халласа.

– Цирюльник избавит его от мучений.

– Если Делер раньше не избавит его от головы, – хихикнул гоблин и тут же заработал злющий взгляд Халласа.

– У, как смотрит!

– А ты не обращай на него внимания, – хмыкнул я.

Халлас готов был убить всех, включая и себя, лишь бы прекратить зубную боль.

Тут только я заметил, что вертит в руках гоблин.

– Откуда это у тебя, Кли-кли? – спросил я, когда ко мне вернулась способность разговаривать.

– Ты о чем? – не понял шут, а затем проследил за моим взглядом и понимающе сказал: – А! Ты об этой безделушке? Ты просто не поверишь! Когда ты лежал в отключке, мы стали искать место для могилы Кота, да прибудет он в вечном свете. Так я отошел немного дальше всех и нашел его.

– Прямо так и нашел? Как гриб?

– Почему как гриб? – удивился Кли-кли. – Грибы они, Гаррет, как? Грибы под деревцами, березками там или осинками прячутся, а эта штучка лежала на камешке, покрытом мхом. На нем даже было что-то написано, но я ничего разобрать не смог.

– И ты взял? – спросил я.

– А почему нет? – Гоблин пожал плечами. – Сам же видишь, штучка хорошая, красивая. Чего же добру пропадать? Я ее продать смогу.

– Не продавай ее, Кли-кли, – вкрадчиво сказал я.

– Ты думаешь? – Кли-кли еще раз окинул находку любовным взглядом, а затем, застегнув цепочку на шее, спрятал амулет в виде серебристой капельки под плащ. – Вот и Миралисса мне сказала то же самое. Вы сговорились, что ли?

– Да нет, просто поверь мне. Может, он спасет когда-нибудь нам жизни.

Кли-кли серьезно посмотрел на меня.

– Ты полон загадок, Танцующий в тенях.

– Все мы полны загадок и тайн, Кли-кли. И я, и Миралисса, и ты. Ведь так?

– Ага! Значит, ты уже не возражаешь, что я тебя называю Танцующим в тенях?

– А мои возражения что-то значат? Тебя не переучишь, Кли-кли. Называй меня как хочешь, я теперь в любом случае всеми силами попытаюсь добыть Рог.

– Ну вот и еще одно из пророчеств шамана Тре-тре сбылось, – торжественно сказал гоблин. – Танцующий в тенях принял новое имя и решил идти до конца.

– Ты опять со своей дурацкой книжонкой! – вспылил я. – А если не я, а кто-нибудь другой примет имя Танцующий в тенях? То пророчество тоже можно считать, что сбылось?

– Не-а.

– Это почему?

– Ты мне найди идиота, что согласится, чтобы его называли таким дурацким именем, – ехидно сказал Кли-кли.

Эх, жаль, маленький стервец увернулся от моих рук!

Ранним утром двадцать восьмого июля, когда Дикие уже сговорились скрутить Халласа и общими усилиями вырвать зуб у неугомонного гнома, из утренней дымки перед нами выросли стены города.

Отряд прибыл в Ранненг.

Июль 2001 – апрель 2002 г.

ГЛОССАРИЙ

Авендум – столица королевства Валиостр, самого северного королевства Сиалы. Крупнейший и самый богатый город Северных земель.

Анналы Кроны – наиболее подробная и самая древняя историческая хроника, которую эльфы ведут с того момента, как они появились в мире Сиалы.

Бездушные егеря – части армии Валиостра, в мирное время выполняющие функции милиции. Используются в боевых действиях, участвуют в подавлении бунтов, заговоров. Вылавливают и уничтожают опасные банды и преступников.

Безлюдные земли – леса, тундры и ледяные поля, заселенные различными существами. Некоторые из них пытаются проникнуть в северные земли Сиалы, и лишь неприступные горы Отчаяния, Одинокий Великан и Дикие Сердца сдерживают их вторжение в мир людей. Огры, великаны, свены, х'варры, зимние орки и десятки других рас и существ населяют эти огромные северные территории. Тут тоже живут люди, дикари и варвары, подчинившиеся Неназываемому. В Безлюдных землях на полуострове Рачья Лапа существует единственное людское государство – Рачье герцогство.

Далеко на севере Безлюдных земель, за Иглами Стужи, находится жилище Неназываемого, о котором благоговейным шепотом рассказывают плененные разведчиками Диких Сердец дикари.

«Бобровые шапки», или «бобры» – воины Валиостра, вооруженные тяжелыми двуручными мечами. Каждый воин носит звание «мастер длинного меча» и свой отличительный знак от других подразделений – бобровую шапку. «Бобровых шапок» используют в качестве ударного резерва для спасения боя в той или иной ситуации. Также во время сражений «бобры» удостаиваются чести нести охрану знамени и короля, заменяя Королевскую гвардию.

Вампир – существо-легенда. До сих пор неизвестно, есть ли оно или это всего лишь сказки пьяных крестьян. По легенде, вампирами могут становиться только люди и темные эльфы. Вампирам приписывают волшебные свойства, такие, например, как превращение в летучую мышь или в туман. Орден магов ставит существование вампиров под сомнение.

Вастарская сделка, Вастар – король Гаррака, который в 223 г. Э. С. заключил союз с драконом, чтобы тот помог ему напасть на соседние королевства. Ничего из этого у короля не получилось, дракон не стал вступать в бой с людьми, и армия Вастара была разгромлена.

Великаны – одна из рас, обитающих в Безлюдных землях. Огромные, в три человеческих роста, свирепые существа с синей кожей.

Война Весны – война, начавшаяся в последний год Тихих времен (640 г. Э. С.). С одной стороны в ней участвовали люди и темные эльфы, с другой – орки Заграбы.

Волшебство – волшебники людей и светлых эльфов владеют высшей магией, основанной на ранней магии или шаманстве орков и темных эльфов.

Выработка Ола – старые каменоломни недалеко от Авендума. В них добывали камни для строительства знаменитых стен Авендума.

Гаррак – королевство на юге Северных земель Сиалы.

Гарринч (гном.; букв. Хранитель сундуков) – существо, обитающее в степях Унгавы. Выдрессированный гарринч – великолепный сторож для сокровищниц.

Гвардия короля Валиостра – личная гвардия короля. В нее набирают только дворян. Гвардейцы носят цвета короля – серый и синий. Командует гвардией Капитан.

Гномы – как и их более крупные братья, карлики, появились в мире Сиалы сразу же за орками и эльфами. Поселившись в Горах карликов, гномы и карлики углубились в недра гор.

Гномы – малорослые бородатые существа со сварливым характером. В Горах карликов они существовали на правах младших братьев. Гномы – неважные ремесленники, и у них никогда не получалось сделать такую же красивую и искусную вещь, как у карликов. Гномы великолепно работают со сталью, добывают руду и другие богатства земли. Они хорошие строители и землекопы.

Спустя несколько тысячелетий жизни в Горах карликов гномы ушли из старого дома, навсегда рассорившись с родственниками-карликами.

Гномье племя нашло себе новое пристанище в Стальных шахтах Исилии. За проживание в шахтах они платят королевству ежегодную дань – Литу, а также поставляют сталь. Гномы изобрели печатный станок, затем им стал известен секрет изготовления пороха.

Карлики говорят, что гномы украли его у их соотечественника, возвращавшегося из-за Хребта мира. Разгоревшаяся между бывшими родственниками битва на поле Сорна (1100 г. Э. С.) закончилась вничью. Стороны понесли огромные потери и разошлись по домам.

Гномы тщательно скрывают секрет изготовления пороха и продают пушки.

Гномы не имеют своей магии, их последний маг погиб на поле Сорна, а книги гномов спрятаны глубоко в Горах карликов в надежном тайнике, до которого невозможно добраться из-за вражды с карликами.

Гоблины – маленькие существа в самой глубине лесов Заграбы. Шаманство гоблинов считается самым мощным после шаманства огров, но оно практически не имеет атакующих заклинаний.

Горы карликов – огромная горная цепь, высотой с которой может сравниться только Хребет мира, протянувшаяся через Северные земли с востока на запад, разделяя их на две части. Зам-да-Морт, или Замок смерти, – самая высокая и величественная гора.

Горы Отчаяния – низкие, но неприступные скалы, разделяющие Валиостр и Безлюдные земли. В них только один перевал, на котором расположен Одинокий Великан.

Грок – 1) легендарный полководец Валиостра, сдержавший армию орков у Авендума в последний год Тихих времен (640 г. Э. С.) до прихода на подмогу темных эльфов. На одной из центральных площадей города ему стоит памятник; 2) младший брат-близнец полководца Грока, носивший то же имя. Маг, получивший имя Неназываемый.

Гхолы – трупоеды-падальщики. Пропитание добывают на полях битв или на старых кладбищах.

Джанга – быстрый ритмичный танец, очень популярен в Загорье.

Джашла – королевство горцев возле Хребта мира.

Дикие Сердца – отряд воинов, несущих службу у Одинокого Великана.

Долгая зима – так эльфы называли отрезок времени в сто сорок лет с 501 по 640 г. Э. С. Долгая зима произошла после нелепой гибели эльфийского принца дома Черной розы в Авендуме во время городских празднеств. Закончилась в последний год Тихих времен (640 г. Э. С.), во время Войны Весны, когда эльфы пришли на помощь Гроку и его людям в битве с армией орков. В подтверждение окончания Долгой зимы Гроку был подарен Рог Радуги.

Доралиссцы – раса козлолюдей, обитающая в степях Унгавы.

Дракон Гаррака – гвардия короля Гаррака.

Д'сан-дор (орк.), или. Дремлющий лес – лес, находящийся в Безлюдных землях близ отрогов гор Отчаяния.

Загорье, или Вольные земли – земли у южных отрогов Гор карликов. Туда бегут все, кто недоволен властью или законами королевства. Крестьяне, младшие сыновья, опальные дворяне, авантюристы и преступники. Для таких людей в Загорье всегда найдется земля и работа.

Заказ – договор, который заключают между собой мастер-вор и клиент. Вор обязуется доставить нужную вещь, а в случае неудачи вернуть задаток и процент от общей суммы сделки. Клиент обязуется заплатить после получения интересующего его предмета. Аннулировать Заказ можно только с обоюдного согласия обеих сторон.

Закрытая территория (Запретная территория) – район Авендума, возникший в результате попытки с помощью Рога Радуги нейтрализовать Кронк-а-Мор-магию, оживившую Неназываемого (872 г. Э. С.). Закрытая территория обнесена волшебной стеной, и почти никто не решается туда проникнуть. Говорят, что там обитает зло.

Зам-да-Морт (гном.), или Замок Смерти – самая высокая и величественная вершина Гор карликов.

Звено Борга – названо по имени полководца древности, создавшего построение Цепь, где каждый воин (звено) являлся незаменимым во время отражения нападения.

Зеленый лист – одна из самых страшных пыток темных эльфов, которую они применяют лишь к оркам. О ней практически ничего не известно, лишь слухи, в которых говорится о нечеловеческих муках пытаемого. Пытка может продолжаться годами и без перерыва.

Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


8231405897346476.html
8231486114620916.html
    PR.RU™